“Скорая помощь” в Севастополе. Опыт одного вызова. Часть 1

53793_67929“Такого не может быть!” – уверенно сказал главный врач Севастопольского центра экстренной медицинской помощи и медицины катастроф (далее – станции скорой помощи) А.Г. Ананьин, когда корреспондент сайта ForPost рассказал о причине обращения к нему.

Где-то читала, что в цивилизованных странах жалобщик изначально считается правым. Почему? – Спросите вы. Да потому что в таких странах контакты типа “человек-человек” сведены к минимуму. Большинство расчётов идёт через интернет или терминалы, рекламки и штрафные бланки кладутся в почтовые ящики. Время, драгоценное время ценится там. И душевное спокойствие, потому как расстроенный человек – плохой работник. И, если уж он на кого-то с официальной жалобой обратился, значит, и вправду, крепко его достали. Ведь для разборки нужно выкроить часы из плотного трудового графика, изложить суть конфликта, отвезти и зарегистрировать заявление, придти, когда назначат, на беседу и т.д.

У нас к жалобщикам отношение совершенно иное. Почему-то считается, что не обидевшие человека отняли у него часть времени и здоровья, а он отрывает их от бурной деятельности своими мелочными придирками.

На ForPost пришло письмо от Татьяны Владимировны Афониной – представительницы известной в городе трудовой династии. Глава её – семидесятидевятилетняя мама Татьяны Владимировны. Она начинала работать ещё в ЦКБ “Черноморце”, а потом стояла у истоков ЦКБ “Коралла”. Имя той, портреты которой в прошлом неоднократно помещались на Городскую доску почёта, не публикуем по её просьбе.

Женщина давно страдает гипертонической болезнью II степени с кризовым течением. Естественно, стоит на учёте у терапевта, регулярно им наблюдается и, как положено, лечится. Бывает, что дочери приходится вызывать для неё врача и из службы “Домашнего доктора” (вызов – 250 гривен). Не надоели они нашей службе скорой помощи, нет. Последний раз обращались туда 1,5 года назад по причине носового кровотечения.

На фоне подъёма артериального давления срабатывают так называемые защитные (компенсатОрные) реакции организма, одной из которых является сброс “лишней” крови через нос. Это хорошо, что наружу. Может и в головной мозг кровоизлияние случиться. В данном случае установление диагноза больших трудностей не представляет. Сколько раз возникало такое кровотечение у мамы Татьяны Владимировны, столько раз женщину вызванные врачи скорой помощи отвозили в первую горбольницу, где делали ей переднюю тампонаду обоих носовых ходов, и дня через 3 – 4 лечения она выписывалась домой.

Раздавшийся среди ночи с 12-го на 13-е октября 2013 года тревожный звонок от мамы Татьяну Владимировну и её мужа удивил не слишком. Буквально через несколько минут они были у неё. Надо сказать, что женщина почувствовала себя плохо ещё днём, но часто пожилые люди не хотят лишний раз беспокоить детей. Вот и мама Татьяны Владимировны увеличила дозу лекарств, снижающих давление, ограничила физические нагрузки и думала, что всё обойдётся. А ночью проснулась от кровотечения.

Дети сразу поняли, что ситуация серьёзная. Одежда матери была в крови, в руках она держала довольно большого объёма миску, также наполненную кровью со сгустками. Муж Татьяны Владимировны сразу позвонил на скорую. Было это 13 октября 2013 года в 03.05.

Понимая, что родительницу следует везти в стационар, Татьяна Владимировна сначала оказала ей, как могла, помощь, вставив в оба носовых хода ватные тампоны, а потом, осторожно переодев, начала собирать вещи. Кровь из миски не выливали. Матери становилось хуже: ложиться нельзя, а у неё от сильной слабости кружилась голова. Татьяна Владимировна нервничала, потому что с момента вызова прошло уже довольно много времени, но за окном по-прежнему стояла тишина.

И тут раздался телефонный звонок:
– Вы почему не встречаете скорую?!
– Как это не встречаем? – Удивилась Татьяна Владимировна. – Муж с фонарём сразу после вызова спустился на улицу и вот уже минут двадцать ждёт вашу машину.
При этом она специально посмотрела на часы. Было ровно 03.20. Естественно, она взволнованно стала спрашивать, почему к ним до сих пор никто не приехал. На том конце провода ощущалось замешательство.

– А вы куда звоните-то? – Спросила Татьяна Владимировна. – Мы вызывали машину на…
Она назвала адрес.
В ответ прозвучало что-то нечленораздельное, и трубку бросили.
Татьяна Владимировна запаниковала и уже собралась звать мужа, чтобы везти мать в больницу самим, но в 03.25. подъехала скорая.

Из машины вышла молодая женщина и сразу взяла обвинительный тон:
– Безобразие какое! Весь двор перекопан!
Так с ворчанием медик вошла в квартиру.
– Путают адреса, потом предъявляют претензии…
– Но я ничего не перепутал, – пытался возразить встречавший её муж Татьяны Владимировны. – Я чётко и ясно называл при вызове именно этот адрес…

Сотруднице скорой также не понравилось, что пациентка не валяется без сознания в луже крови, а чистенькая сидит в кресле.
– Что вы тут ерундой занимаетесь?! – Закричала, как восприняли супруги, врач, ещё даже не приблизившись к больной. – У вас тут ничего нету! Вам нужно обращаться к участковому терапевту, а не гонять зря скорую!
– Пожалуйста, не кричите так! – Взмолилась Татьяна Владимировна. – Ночь на дворе, соседей разбудите. И вообще: какой участковый ночью, в воскресенье?!
– На такие случаи есть фирма “Домашний доктор”*, – просветила врач, намереваясь покинуть помещение.

Тут уже закричала Татьяна Владимировна:
– Подождите! – И бросилась за миской с кровью. – Вот!
– Ну ладно, – мельком глянув на её содержимое, нехотя произнесла доктор и снизошла до измерения артериального давления старушки.
Результат не сказала.

– Рабочее давление мамы 130/80 мм рт. ст., – уточнила Татьяна Владимировна.
– Если вы так хотите, я, конечно, могу ввести лекарства, – произнесла спасительница.
– Конечно хотим, если это НУЖНО! – Опешила Татьяна Владимировна. Мы для этого вас и вызвали.
– Одно лекарство – магнезия – будет очень болючим.
И сурово добавила:
– Но вы сами напросились.

Татьяна Владимировна молчала, лишь бы доктор не передумал. Всячески продолжая демонстрировать недовольство, врач ввёл старушке растворы дибазола, папаверина и сернокислой магнезии.
– Ну, всё, – закрывая чемоданчик, заявила она, снова намереваясь уйти.
– Подождите, а вы что, в стационар маму не повезёте?
– Нет, конечно.  – Отрезала та.
– Но её ВСЕГДА при таких обстоятельствах отвозили в первую больницу. А вдруг опять закровит? Ведь вы даже не проверили, снизилось ли давление!!

Доктор молча захлопнула за собой дверь.

Татьяна Владимировна побежала вслед:
– Пожалуйста, скажите, как вас зовут?
– Анна Викторовна.
– А фамилия?
– 165, – не огладываясь, буркнула она, спускаясь по лестнице.

Муж Татьяны Владимировны с фонариком последовал за врачом и на улице вдруг услышал такую отборную брань, что даже не сразу поверил, что она звучит из её уст. Но именно так молодая женщина делилась с водителем своими впечатлениями от вызова.
Увидя его, водитель машины скорой помощи крикнул:
– Чё, жаловаться будете? Не забудьте сказать, что у вас тут весь двор перекопан!

Поражённый таким хамством мужчина всё равно ещё пытался освещать им дорогу фонарём, заодно убедившись в том, что выезду из двора ничто не мешало.
Номер машины он запомнил: СН 4148 АМ.

Дома он застал расстроенных женщин: тампоны продолжали промокать кровью.
– Дочка, – шептала старушка, – никому мы уже в этом возрасте не нужны. Успокойся.
– Я не могу! – Воскликнула Татьяна Владимировна. – Я хочу понять, почему к нам так безобразно отнеслись.
И она снова набрала 103, изложив свои претензии.

Ей ответили:
– Если кровотечение возобновится, повторяйте вызов.
“Ну уж нет, – решили дети. – Второго такого потрясения нам не выдержать. Судя по всему, кровотечение продолжается. Не дожидаться же, когда кровь хлынет ручьём”. И они повезли маму в первую больницу сами. По дороге тампоны были вытолкнуты струёй крови. Как они при этом везли мать, Татьяна Владимировна без слёз вспоминать не может.

В 03.55. они были в приёмном покое. Состояние женщины расценили как средней тяжести и очень удивились, что бабушка поступила самотёком. Артериальное давление было повышенным. Дежурный ЛОР-врач мгновенно сделал тугую переднюю тампонаду носа, и женщину подняли в терапевтическое отделение, где быстро приступили к введению средств, снижающих давление и уменьшающих кровоточивость.

Естественно, дочь оставалась с матерью. И не зря, так как на следующий день из-за продолжающегося кровотечения уже на фоне нормального давления снова пришлось менять тампоны. Только через три дня состояние женщины стабилизировалось, и Татьяна Владимировна выбрала время для обращения на ForPost, потому что не хотела повторения подобного с другими людьми.

Я встретилась с её мамой и лечащим врачом мамы Любовью Петровной Гайдамакой в день выписки, 18 октября.
Вот что сказала по этому поводу Любовь Петровна:
– Конечно, женщине повезло, что у неё кризы протекают с носовыми кровотечениями, хотя инсульты и у таких больных случаются. Меня удивило то, что её сразу не привезли в стационар. Я от произошедшего просто в шоке.

Мама Татьяны Владимировны чувствовала себя хорошо и благодарила своего лечащего врача. Вспоминать кошмарную ночь 13 октября она не хотела.

В этот же день мы созвонились с главным врачом скорой неотложной помощи Александром Григорьевичем Ананьиным**. Выслушав нас, он назначил встречу на 22 октября.

При встрече я показала ему обращение Татьяны Владимировны на ForPost. Прочитав его, он сказал:
– Дочь представлять интересы матери может, а вы представлять интересы этой больной можете только в том случае, если у вас будет заверенная ею на то доверенность. Кроме того, ваше руководство должно обратиться ко мне с официальным письмом о том, что администрация сайта прислала для расследования такого-то корреспондента по такому-то вопросу.
– Но хотя бы аудиозапись я могу вести?
Это было дозволено.

В кабинет пригласили заместителя главврача по лечебной части Елену Георгиевну Гудкову. После чего Татьяна Владимировна изложила суть жалобы своими словами. Интересно, что при этом от неё никаких удостоверяющих личность и подтверждающих родство с проблемной пациенткой документов не потребовали.

Татьяна Владимировна всё рассказала так, как написано выше, попросив в заключение назвать фамилию приезжавшего к ним врача и дать оценку не столько лечебным манипуляциям, сколько её поведению.
– Ос… – на у нас на учёбе в Симферополе, и появится только в выходные, – сказал главврач.
(Позже Елена Георгиевна пояснила, что она не врач, а фельдшер и одновременно студентка второго курса Крымского медицинского госуниверситета).

Мы попытались уточнить, как правильно пишется её фамилия, но, словно спохватившись, Александр Григорьевич ответил:
– Есть закон о защите персональных данных. Поэтому без ведома сотрудника мы разглашать их не имеем права.
– Но ведь я спросила эти данные у неё ЛИЧНО! Получается, что пациент не имеет права узнать, как зовут специалиста, который его лечит?! – Воскликнула Татьяна Владимировна. – Почему она не ответила?
– Приедет, спросим, – пообещал главный врач.

Затем он сказал, что были подняты аудиозаписи с того дежурства, из которых следует, что машина прибыла по вызову ровно через 5 минут. Это первое:

 

 

– Как это через пять?! – Возмутилась Татьяна Владимировна.
И сразу поняла:
– Так это отсчёт от звонка***, когда диспетчер нас упрекал в том, что мы дверь не открываем! На самом деле 20 минут прошло.Реплика осталась без ответа.

– А можно ли все эти записи прослушать? – Спросила я. – Мы имеем на это право или нет?
– Вы – нет.

Татьяне Владимировне же разрешили это сделать в конце разговора.

– Второе, – продолжил главный врач.

– Диагноз, статус и лечение соответствуют друг другу. На момент обращения кровотечения не было, тактика лечения нашим фельдшером была правильной, и я со всей уверенностью могу сказать, что если бы вы маму не повезли в больницу, повторного кровотечения не было бы.
– Как это?! – Удивилась Татьяна Владимировна.
– А вот так! Вы её спускали по лестнице…
– Так у неё уже тампон промок!…- Скажите,- снова вмешалась я, прекрасно видя, что моё присутствие демонстративно игнорируется, – а разве фельдшер не должна была понаблюдать за результатами лечения, хотя бы 5 минут? Ведь ей же говорят, что кровит, что кровотечение не остановлено.
– Даже следователи так не разговаривают,  – ответили мне.
И добавили, обращаясь к Татьяне Владимировне:
– Судя по медицинской документации, в этом необходимости не было.
Действительно, в руках главврач держал бумагу, на которой всё было гладко.- Она так кричала, что вообще не смотрела, – парировала Татьяна Владимировна. – Она даже не вытащила тампон и не убедилась, что кровотечения нет.
– Тампон нельзя вытаскивать, – уточнила заместитель главврача.
– Так этот тампон я лично ставила! Если бы его установил врач, то да, его нельзя трогать три дня, а это я ставила обычную ватку…

– Будучи медицински не очень образованным человеком, вы из благих побуждений сделали всё, чтобы своей маме навредить, – сделал вывод Александр Григорьевич.
– Чтобы она кровью захлебнулась?
– Я подчёркиваю, что вы сделали всё наоборот.
– А что я должна была сделать?
– Не трогать тампон, никуда её не нести, не вести, не возить. А сотрудник наш пробыл у вас 23 минуты. За это время можно было убедиться, есть кровотечение или нет.
– Да, наверное, можно было, но ведь время-то тратилось на ругань по поводу перекопанного двора, якобы неправильно названного адреса, что мы сделали ложный вызов, что лекарство “будет болючим” и т.д.! Маму-то толком и не осматривали!
– До свидания, – ответили нам. – Вы получите письменный ответ.

Я собралась покинуть помещение, чтобы дать возможность Татьяне Владимировне прослушать аудиозапись телефонных разговоров. Она уже включила диктофон, но главный врач, переговорив с секретарём, почему-то принял решение выслать ей их распечатку вместе с письменным ответом о результатах расследования, проведённого после его беседы с лечившим маму Татьяны Владимировны фельдшером. Беседа с ним должна была состояться 26 октября.

На улице Татьяна Владимировна сказала мне, что недавно она потеряла отца – человека, в общем-то, особо не болевшего. Случился сердечный приступ. Скорую ждали 40 минут.
– Я уже подумала, неужели и с мамой… Так же… – Она еле сдержала слёзы. – А если бы эта фельдшер приехала к одинокому человеку? Что было бы с ним?!

– Оставляя вашу маму дома, сотрудник скорой не ввёл ей что-нибудь кровоостанавливающее, не сказал, что следует прекратить приём противопоказанного в данном случае кардиомагнила, вообще не дал никаких рекомендаций: прикладывать к носу лёд или нет, можно ли принимать горизонтальное положение или нет и др.

– Тем не менее, все её действия признаны абсолютно правильными. А хамство… Так свидетелей-то нет, – грустно усмехнулась Татьяна Владимировна. – Мама, муж и водитель не в счёт, они – лица заинтересованные.

На этом первая часть истории подошла к концу. Подождём письменного ответа главного врача.
* “- На такие случаи есть “Домашний доктор”.
Зайдя позже на сайт Севастопольской скорой медицинской помощи (там написано так), Татьяна Владимировна обнаружила, что к ней почему-то отнесена и платная служба “Домашнего доктора”. Данные об этой службе расположены между адресами девятой и пятой подстанций. Я уточнила, что это совершенно отдельная структура со своим главврачом. Во всяком случае, так мне сказали 26.10.2013 в 16.42. по телефону 55-93-04.

** “…мы созвонились с главным врачом скорой неотложной помощи Александром Григорьевичем Ананьиным”.
До этого автор не был с ним знаком.
*** “…отсчёт от звонка…”
На станции скорой неотложной помощи записываются разговоры только с входящих номеров. Пациентам же сотрудники скорой звонят со своих личных или обычных городских телефонов, разговор с которых не записывается.

Екатерина Васильева
фото, аудио автора

Оцените статью
Добавить комментарий