Великий итальянский композитор, написавший музыку к сотням фильмов, всегда был в добрых отношениях с Квентином Тарантино: обоих сблизила любовь к «спагетти-вестернам».Морриконе создал саундтреки к таким знаменитым лентам этого жанра, как «За пригоршню долларов», «Хороший, плохой, злой», «Битва за Алжир». Тарантино не раз обращался к музыке Морриконе в своих фильмах, цитируя эти саундтреки в «Бесславных ублюдках», «Убить Билла», «Джанго освобожденный».
И когда на Римском международном кинофестивале Тарантино получил приз за вклад в киноискусство, именно Морриконе вручал голливудскому режиссеру эту награду.
Но вот, по сообщению портала MovieTalk, только что на встрече со студентами университета LUISS в Риме композитор заявил, что больше не намерен работать с Тарантино. Насколько можно понять, Морриконе глубоко уязвлен тем, что Тарантино не желал давать ему достаточно времени для того, чтобы написать новую музыку специально для фильма и предпочитал использовать «без всякой связи» его старые, написанные для других картин мелодии.
Композитор резко отозвался о последнем фильме Тарантино «Джанго освобожденный»: «Сказать по правде, мне нет дела до этой картины. Слишком много крови!», — заявил Морриконе.
Претензии Морриконе объяснимы. Мастер старой школы, всегда очень точно чувствующий внутреннюю связь между кинокадром и его звуковым наполнением, скрупулезно разрабатывающий не только музыкальную, но и шумовую палитру саундтреков, виртуозно использующий для этого специально разработанные им инструменты, Морриконе болезненно принимает «великолепный дилетантизм» работы Тарантино.
Режиссер, как известно, учился делать кино на примерах тех самых спагетти-вестернов и действительно ухватил их внешнюю, зрелищную сторону. Но он так и не сумел проникнуть в сложные структуры киноязыка (включающего, разумеется, и внутренние связи изображения с фонограммой), и потому делает фильмы на интуитивном уровне, кладя свои краски без разбора и часто приблизительно.
Именно поэтому режиссера вполне удовлетворяет щедрое, но неразборчивое цитирование, из которого, собственно, и состоит его творчество.